Принято считать, что Октябрьская революция 1917 года - это стихийный народный взрыв, плод классовых противоречий и мировой войны. Американский историк и экономист Энтони Саттон с этим категорически не соглашался. В своей книге «Уолл-стрит и большевистская революция» Саттон на основе архивных документов - в том числе рассекреченных материалов Госдепартамента США - доказывал: без поддержки западного финансового капитала большевики никогда не удержали бы власть. Центральный тезис Саттона прост и провокационен: капиталисты Уолл-стрита сознательно финансировали своих идеологических врагов. Логика, по мнению профессора, была прагматической: тоталитарное государство с централизованной экономикой - идеальный партнёр для крупных монополий. Никакой конкуренции, никакого рынка - только контракты с единственным покупателем. Показательна история Троцкого. Живя в Нью-Йорке, он официально располагал лишь 600 долларами. Однако снимал квартиру, ездил на лимузине с шофёром и имел холодильник - редкость по тем временам. Уплывая в Россию, он вёз с собой 10 000 долларов золотом. Кто дал деньги - Саттон считал очевидным. Финансово- промышленный комплекс Моргана-Рокфеллера, по убеждению Саттона, активно лоббировал большевиков в Вашингтоне - и выиграл. В 1930-х именно иностранные фирмы из этой группы реализовывали советские пятилетние планы. Сам Саттон формулировал вывод жёстко: без финансовой, дипломатической и политической поддержки со стороны капиталистов Уолл-стрита большевики вполне могли быть сметены. Революция, в которую верили миллионы, по версии Саттона, была просто «проектом» западных элит.
№2Для рядового советского человека «заграница» оставалась почти недосягаемой. Побег из СССР карался ст. 64 - «измена родине» - с потенциально высшей мерой наказания. Помимо уголовного преследования самого беглеца, репрессии часто задевали и оставшихся родственников - им могли отказывать в работе, повышении, поездках и учёбе. Именно эта совокупность - от конфискации имущества до давления на семью - делала побег решением с крайне высокой ценой. Выезд за рубеж - даже в социалистическую Болгарию - требовал выездной визы, оформлявшейся отдельно на каждую поездку. Кандидат собирал характеристику с подписями парткома и проходил комиссию райкома КПСС, где его экзаменовали по истории; отменили выездные визы лишь в 1991 году. На этом фоне корреспондент, постоянно живущий в Америке, был человеком совершенно особого статуса - одним из немногих, кому доверяли присутствие во «враждебном» мире. Имя Леонида Липовецкого сегодня всплывает прежде всего в архивных подборках советского телевидения - в кадрах, где корреспондент на американской улице рассказывает зрителю о жаре, ценах на продукты, повседневной изнанке заокеанской жизни. Один из сохранившихся сюжетов посвящён небывалому зною в США и прогнозам о резком подорожании - вплоть до символической детали вроде растущей цены на яйца. Эта фактура - не парадная, а бытовая - и есть ключ к пониманию его работы. Собкор союзного телевидения был фигурой двойственной. Он представлял государственную систему вещания, но говорил из страны, которую пропаганда считала главным оппонентом. Отсюда и жанр: с одной стороны - обязательная критическая рамка (инфляция, неравенство, тревоги рядового американца), с другой - живой видеоряд заокеанской улицы, витрин, машин, который завораживал советского зрителя сильнее любого закадрового вывода. В этом историческая ценность фигуры Липовецкого. Его репортажи - не столько журналистика факта, сколько документ эпохи: свидетельство того, как позднесоветское иновещание показывало Запад, одновременно объясняя и приручая его для домашней аудитории. Сегодня эти плёнки читаются иначе, чем задумывались, - как честная хроника ушедшего времени.
№3Над главным входом Вестминстерского аббатства, где коронуют британских монархов, стоят десять каменных фигур. Это мученики XX века, люди разных стран и конфессий, погибшие за веру. Среди них Мартин Лютер Кинг, Дитрих Бонхёффер, Максимилиан Кольбе, архиепископ Оскар Ромеро и единственная русская: великая княгиня Елизавета Фёдоровна. Ниши на западном фасаде пустовали со Средних веков. Заполнить их решили лишь в 1990-е, при реставрации аббатства. Статуи открыли 9 июля 1998 года в присутствии королевы Елизаветы II, а фигура великой княгини оказалась рядом с бывшими врагами её мира и поколения. Выбор не случаен. Принцесса Элла Гессен-Дармштадтская была любимой внучкой королевы Виктории и выросла во многом в английской среде. В России она вышла замуж за великого князя Сергея Александровича. После его гибели от бомбы террориста в 1905 году она навестила убийцу в тюрьме, а затем раздала драгоценности и основала в Москве Марфо-Мариинскую обитель милосердия, где лечили бедных и опекали сирот. В 1918 году большевики арестовали её и вывезли в Алапаевск. В ночь на 18 июля её вместе с другими членами династии сбросили живой в шахту. Рассказывали, что из-под земли ещё долго доносилось пение молитв. Тело позже вывезли белые, и через Пекин оно попало в Иерусалим, в храм Марии Магдалины в Гефсимании. Русская зарубежная церковь канонизировала её в 1981 году, Московская патриархия в 1992-м. Скульптор изобразил её в иноческом облачении сестёр обители, с крестом в руках. Так эмиграция, которая десятилетиями хранила память о ней, получила в самом сердце Лондона то, чего долго не было в Москве: публичное признание.
1 апреля исполнилось 130 лет со дня рождения Сергея Алексеевича Жарова - дирижёра, композитора и создателя хора «Донских казаков», ставшего символом русской хоровой культуры за рубежом. Его имя навсегда связано с уникальным звучанием многоголосия, которое покорило сцены Европы и Америки. На родине по понятным причинам эта музыка была запрещена. Сергей Жаров родился в 1896 году в России. Музыкальное образование получил в Синодальном училище в Москве, где впитал традиции русского церковного пения и хорового мастерства. Годы Гражданской войны изменили судьбу молодого музыканта. В 1921 году в лагере для интернированных казаков близ Стамбула Жаров создал хор из бывших офицеров Донской армии. Так появился коллектив, который вскоре стал известен как хор «Донские казаки Сергея Жарова». Их репертуар объединил духовные песнопения, казачьи и народные песни, а также обработки русской классики. Под управлением Жарова хор достиг феноменального уровня ансамбля, динамики и выразительности. Выступления коллектива проходили в лучших залах мира - от Берлина до Нью-Йорка. Публика восхищалась мощью басов, прозрачностью верхних голосов и глубиной исполнения.
№524 сентября в Париже ушла Марина Влади. Ей было 88 лет. Она ушла дома, рядом с близкими и любимыми животными. С ней уходит одна из последних живых связей с тем русским Парижем, который создали эмигранты первой волны. Её настоящее имя - Екатерина Марина Владимировна Полякова- Байдарова. Она родилась в 1938 году под Парижем, в семье, которую революция вытолкнула из России. Отец, оперный певец Владимир Поляков- Байдаров, и мать, балерина Милица Энвальд, принадлежали к поколению, которое строило в изгнании свою Россию: с храмами, гимназиями, театрами и языком, сохранённым вопреки всему. В доме Поляковых говорили по- русски. Четыре сестры, все ставшие актрисами, выросли француженками по паспорту и русскими по памяти. Сценический псевдоним Влади Марина взяла от имени отца. Она рано вошла во французское и итальянское кино, снималась с Мастроянни, работала с Годаром и Уэллсом, получила приз Каннского фестиваля за «Пчелиную матку». Но главный сюжет её жизни написала история. В 1970 году дочь эмигрантов вышла замуж за Владимира Высоцкого, и две России, разорванные в 1917 году, встретились в одной семье. Для советского зрителя она была почти небожительницей из Парижа. Для неё самой Москва стала возвращением на
В базе 427 роликов блогера @ruskontur. Регистрация открывает страницу целиком, а тарифы — ещё и фильтры, выгрузки и избранное.
Регистрация смотреть тарифы →